Сексуальность изнутри


И, наоборот, ни одна стратегия не смогла бы обеспечить глобальный эффект, если бы не опиралась на частные и тонкие отношения, служащие не ее приложениями и следствиями, но опорами и устоями. Возвращаясь к теме инцестуозности буржуазной семьи, Фуко напоминает, что как раз тогда, когда инцест как практика искореняется в бедных слоях общества, психоанализ сосредотачивает свои усилия на том, чтобы выявить его в качестве желания.

С XVIII века на него накладывается, отчасти вытесняя и изнутри разлагая этот институт, механизм сексуальности.

То, что говорится о поле, не должно анализироваться как простая проективная поверхность конкретных механизмов власти. Он, как в свое время Декарт, вводит четыре правила анализа власти. Ни один "локальный очаг", ни одна "схема трансформации" не могли бы функционировать, если бы через серию последовательных преобразований они, в конченом счете, не вписывались бы в совокупную стратегию.

Почему же тогда вы упускаете из виду, что было основой сексуальности и что исследовал психоанализ -- сам пол? Правило двойного обусловливания. Так символический Эдип вытесняет реального.

Дискурсивным орудиями такого подрыва являются новые техники покаяния, исповедальные практики, вся проблематика говорящей "плоти", ее вожделений и т. Возникающая на месте брачного устройства нуклеарная семья не только обуздывает сексуальность, но является привилегированным местом ее проявления, ее главной опорой.

Разве механизмы сексуальности, о которых вы пишете, не те же, которые были выявлены на уровне неврозов, формирование "эрогенных зон" и т.

Сексуальность изнутри

Небезынтересно будет подумать на эти темы и нам, людям общества, готовящегося, не обладая всеми этими тонкими механизмами, присягнуть на евангелии рынка. Она, по выражению Фуко, выставила "высокую политическую цену своего тела, своих ощущений, удовольствий, здоровья, выживания".

Сексуальность и власть http:

Сексуальность изнутри

Необходима одна оговорка: Семья становится ячейкой, открытой потокам сексуальности. Правило имманентности.

Сексуальность связана с экономикой множеством тонких реле, главным из которых является тело - тело-производящее и тело-потребляющее. Зародившись в лоне власти, ориентировавшейся на брачность, сексуальность незаметно разлагает ее изнутри, сохраняя необходимую ей фикцию преемственности. Так символический Эдип вытесняет реального.

Он, как в свое время Декарт, вводит четыре правила анализа власти. Именно через дискурс осуществляется артикуляция власти и знания. Вместо этого следует показать, в какой исторической зависимости от сексуальности находится сам пол.

Итак, по своей природе сексуальность отнюдь не чужда власти, более того, она обладает в этом отношении "максимальной инструментальностью", через нее проходит густая сеть властных отношений между мужчинами и женщинами, старшими и младшими, администрацией и населением.

Но что есть власть для Фуко?

Правило двойного обусловливания. Во-первых, отвергается "репрессивная гипотеза" и связанная с ней периодизация "угнетения" и "освобождения" пола. Рыклин Мишель Фуко:

Не было ни эпохи сексуальных ограничений, допускаемых "репрессивной концепцией", ни вообще единой сексуальной политики в масштабах всего общества. Во-вторых, эти техники признания, по Фуко, явились предтечами глобального процесса "медикализации", приходящегося на XIX в.

Между теми и другими нет прерывности -- речь не идет о двух различных уровнях микроскопическом и макроскопическом -- но нет и гомогенности один не является увеличенной или уменьшенной проекцией другого.

Сексуальность конституируется в сферу познания лишь на фоне властных отношений, которые придают ей статус возможного познавательного объекта; власть, в свою очередь, смогла сделать ее своей мишенью потому, что техники знания и процедуры дискурса оказались способны ее оккупировать.

Дискурсивным орудиями такого подрыва являются новые техники покаяния, исповедальные практики, вся проблематика говорящей "плоти", ее вожделений и т. Это -- необходимая иллюзия или, как выразился бы Маркс, превращенная форма. Именно через дискурс осуществляется артикуляция власти и знания.

Наступает эра биовласти, когда царство нормы вытесняет царство закона, превращая жизнь в политический объект и порождая консумеристское нормализаторское общество. Но искать схему модификаций, которая заключена в самой игре силовых отношений.

История сексуального устройства задумана также как археология психоанализа, выступающего в качестве обновления древней техники также, кстати сказать, нацеленной на снятие вытеснения. В отрезвляющем эффекте подобных размышлений можно не сомневаться. Дело, видимо, обстояло иначе.

Если на протяжении более чем целого столетия Запад столь интенсивно интересовался этой проблемой; если, по едва ли не единодушному мнению, запрещение инцеста представлялось некой социальной универсалией, необходимой точкой в переходе от природы к культуре, то делалось это не для того, чтобы найти в этом дискурсе защиту от имманентной желанию инцестуозности, но для того, чтобы хоть как-то оградить себя от наступления нового сексуального устройства, чьим неудобством - среди стольких преимуществ -- было то, что оно не считалось с юридическими формами брака и в этом смысле само было инцестуозным.

Сексуальность конституируется в сферу познания лишь на фоне властных отношений, которые придают ей статус возможного познавательного объекта; власть, в свою очередь, смогла сделать ее своей мишенью потому, что техники знания и процедуры дискурса оказались способны ее оккупировать.

Возникающая на месте брачного устройства нуклеарная семья не только обуздывает сексуальность, но является привилегированным местом ее проявления, ее главной опорой. Называя семью "теплообменником сексуальности и брака", Фуко уточняет, что она переориентирует закон и правовые нормы на чуждое им новшество, -- сексуальность, -- одновременно опутывая брак тонким переплетением удовольствий.

Не было ни эпохи сексуальных ограничений, допускаемых "репрессивной концепцией", ни вообще единой сексуальной политики в масштабах всего общества.

Но так как никакой текст все-таки не может быть до конца понят вне его контекста, попытаемся здесь этот последний воссоздать. Напротив, мы являемся свидетелями взрыва еретических видов сексуальности. Лишь благодаря растространению сексуального устройства на все новые сферы жизни и его все более "бессознательному" функционированию, постепенно сформировалось представление о том, что кроме тел, органов, соматических и физиологических проявлений есть еще нечто, подчиненное собственным оригинальным законам -- сам пол.

Поскольку "репрессивная гипотеза" зародилась внутри действующего механизма сексуальности и была его следствием и продуктом, изменение стреотипов сексуального поведения -- в результате сексуальной революции -- не привело к реализации политических требований, которые сформулировал, в частности, австрийский психоаналитик Вильгельм Райх.

Наступает эра биовласти, когда царство нормы вытесняет царство закона, превращая жизнь в политический объект и порождая консумеристское нормализаторское общество. Между теми и другими нет прерывности -- речь не идет о двух различных уровнях микроскопическом и макроскопическом -- но нет и гомогенности один не является увеличенной или уменьшенной проекцией другого.

В отрезвляющем эффекте подобных размышлений можно не сомневаться.

Именно по этой причине дискурс должен пониматься как серия прерывных сегментов, тактическая функция которых не является ни единообразной, ни стабильной. Разве механизмы сексуальности, о которых вы пишете, не те же, которые были выявлены на уровне неврозов, формирование "эрогенных зон" и т.

Но что есть власть для Фуко? Следует брать за основу то, что можно назвать "локальными очагами" власти-знания, например, отношения, которые завязываются между исповедующимися и исповедником, верующим и наставником.

Но так как никакой текст все-таки не может быть до конца понят вне его контекста, попытаемся здесь этот последний воссоздать. Французский невропатолог потерпел в этом полную неудачу:

Необходимо допустить сложную и подвижную игру, в которой дискурс может быть не просто орудием и эффектом власти, но также препятствием, помехой, точкой сопротивления и исходным пунктом противоположной стратегии. История сексуального устройства задумана также как археология психоанализа, выступающего в качестве обновления древней техники также, кстати сказать, нацеленной на снятие вытеснения.

С точки зрения ее сторонников, наш век отмечен относительной терпимостью к добрачным связям, смягчением законов против "перверсий", снятием табу с детской сексуальности, короче, "расколдованием" скованного репрессией пола. В феодальном обществе право предавать смерти и оставлять в живых принадлежало суверену, власть которого осуществлялась как "инстанция взымания, механизм изъятия" 10 Теперь же, напротив, наступает время власти, занятой прежде всего культивацией самой жизни, власти, которая даже свои войны ведет ради жизни.

Следует брать за основу то, что можно назвать "локальными очагами" власти-знания, например, отношения, которые завязываются между исповедующимися и исповедником, верующим и наставником. Сексуальность и власть http: То, что говорится о поле, не должно анализироваться как простая проективная поверхность конкретных механизмов власти.



Смотреть маленькие девочки запретное порно
Эротические видео секс по 3 минуты трахонье парней и тть
Секс с кавказской девушкой смотреть
Гей поза секс 69
Старые с молодыми геи
Читать далее...